Фонтан   —   лат. fons 1) источник, родник; 2) источник, начало, первопричина.

В Помпех, на Вилле Мистерий, среди барельефов, украшавших фонтан, можно увидеть изображение Фортуны с Рогом изобилия. В римской мифологии Фортуна — богиня счастья, случая и удачи. Первоначально богиня урожая (об этом свидетельствует происхождение ее имени — от глагола ferre, «носить», «быть беременной»), материнства, женщин.

Рог изобилия и его носительница Фортуна связаны с Началом и,   собственно, само Начало и представляют. Можно сравнить Фортуну с Рогом изобилия и Пандору с сосудом. В древнейших мифах Пандора предстает не злой губительницей человеческого рода (как у Гесиода), но прародительницей всех людей, а ее «ящик»=сосуд — есть источник всех благ.

«Родословная» фонтанов начинается в древних священных рощах с источниками, которые осмыслялись как исток=начало всего и играли важнейшую роль в ритуалах. Роскошь сверкающих золотом и никоим образом не связанных с культом фонтанов Нового времени, конечно,  затмевает относительную простоту источников в языческих святилищах или же тех источников, которые остаются почитаемыми представителями всех современных религий, однако тот факт, что дворцовый королевский комплекс немыслим без сада и занимающего в нем центральное место фонтана, свидетельствует об удивительном механизме исторической памяти, в которой многие тысячелетия сохраняется первообраз и фонтана и сада.  С точки зрения памяти интересны как шедевры собственно фонтанного искусства, так и вербальные тексты. В «Песни Песней» невеста сравнивается с садом: «Запертый сад — сестра моя, невеста, заключенный колодезь, запечатанный источник… Садовый источник — колодезь живых вод и потоки с  Ливана.(4,12-16). Строительство фонтанов

древние фонтаны

В 5-й главе «Евгения Онегина» рассказывается об обряде подблюдного гадания: «Из блюда, полного водою, / Выходят кольца чередою; / И вынулось колечко ей / Под песенку старинных дней…». В этом обряде каждая участница гадания кладет в сосуд с водой, набранной из источника, свой, принадлежащий ей предмет (кольцо, пуговицу, бусы и т.д.).. Затем, в соответствии с достаточно сложным ритуалом, эти предметы вынимаются из сосуда по одному, под пение или произнесение определенных текстов (загадки, речения); по ним толкуют судьбу владелицы — обычно речь идет о замужестве.

У греков этот обряд называется клидон, название, кодирующее его смысл: носители традиции (и языка) выводят его от κλειδώνω «закрывать, запирать на ключ, на замок», κλειδί «ключ» — обряд гадания, при котором происходит переход границы между своим и иным миром, раскрывается то тайное, что раньше было закрыто (при этом др.-греч. κλειδών»предсказание, прорицание, весть, молва, слава, призыв, имя»). Клидон стремится к точному и буквальному воплощению идеи закрывания / открывания. Сосуд должна нести к источнику молчащая (немая) девушка. Для надежности ее самое «запирают» — завязывают ей рот красным платком. Когда вода набрана, сосуд  закрывают (иногда завязывают и  запирают) и оставляют вне дома на всю ночь. Сама вода при этом становится немой, молчащей, как указатель на ее принадлежность к миру мертвых и на канал связи, по которому из  иного,  нижнего  мира  к  человеку  приходит информация о судьбе. Утром клидон вносят  внутрь дома и отпирают; при этом произносится следующий текст: Ανοίγουμε τον κλήδο, να βγή  το  καλλορίζικο    «Открываем    клидон,    чтобы    вышло счастье!»

В  текстах мифов и сказок источник предстает как вход в иной мир. «Шабан очутился у источника… он увидел там старушку… Она ему сказала: «Я Хозяйка судьбы». Проход через воду полностью совпадает с проходом через дверь — юноша падает в источник: «когда он упал внутрь, навстречу ему вышла мать источника»; «он вошел в колодец и нашел трех Красавиц земли»; «когда он упал в воду, там на дне воды он вышел на площадь, то есть в другой мир»; «Меджит спустился вниз в колодец. Там он увидел кульчедру [дракона] .

Источник-начало-всего по определению содержит в себе всё — и «добро» и «зло». Как сосуд Пандоры, так и  две великие урны, находящиеся в Земле перед порогом Зевса, —  полны даров: «счастливых одна, несчастливых другая» ( Илиада, XXIV,527).

древние фонтаны.1

В ведийской мифологии сражение Индры с драконом Вритрой представляет индоиранский миф творения. Своей ваджрой Индра побеждает силу сопротивления (vrtra-) косного хаоса — Индра раскалывает изначальный холм, пробивает вход в подземный мир и высвобождает жизненные блага, символизируемые Агни (Огонь) и Сомой (Вода). Подвиг Индры включает в себя также завоевание солнца. Поэтому в гимнах он восхваляется как завоевавший солнце, видящий солнце, владыка солнца.

Сходный мотив можно обнаружить и в христианской иконографии (см.: Иконные горки). В этом же контексте и фонтан Дж. Бернини «Четыре реки»).

На полотнах Ван Эйка и Альбрехта Альтдорфера мы видим евангельские сцены — Мадонну с Младенцем и отдых Святого семейства на пути в Египет. Фонтан в обеих картинах не является ни иллюстрацией  евангельского текста, ни тем более пейзажно-бытовой деталью (хотя отдых на пути в Египет рядом с фонтаном совершенно естественен).

древние фонтаны.4

Знаменитый фонтан «Самсон» (Б.-К Растрелли) был установлен в Петергофе в 1735 году в ознаменование 25-летия победы русской армии над шведами под Полтавой.  Через месяц после битвы, 22 июля 1709 г. Феофан Прокопович в своей речи впервые сравнил Петра с Самсоном. Такое отождествление было подсказано тем, что Полтавская битва произошла 27 июня, в день святого Сампсона Странноприимца. В том же 1709 году граверы И.Ф. Зубов и М.Д. Карновский на одной из гравюр «конклизии» — печатной программы диспута, посвященного Полтавской битве, — изобразили поединок Самсона со львом, над которым поместили посвятительную надпись: «Самсону Российскому, рыкающего льва свейского преславно растерзавшему» (лев — часть шведского герба).

Указанные смыслы полностью объясняют символику фонтана «Самсон», однако для нашей темы (фонтан как ось, соединяющая верх и низ, жизнь и смерть, и одновременно — как «ось кристалла», кристалла памяти) небезынтересно и то, что в библейском тексте Самсон, разодравший льва «как козленка», позже находит в трупе этого льва пчелиный рой и насыщается оттуда медом. Это дает ему повод на брачном пиру задать тридцати филистимлянам неразрешимую загадку: «Из ядущего вышло ядомое, и из сильного вышло сладкое» (Суд. 14, 6-14).

древние фонтаны.3

    Среди легенд, объясняющих появление фонтана «Писающий мальчик» на центральной площади Брюсселя, наибольшей популярностью пользуются две. Одна говорит, что этот мальчик таким естественным путем спас город от напасти средних веков — пожара. По другой, более прозаической, этот мальчик — сын богатого горожанина, у которого было достаточно денег, чтобы увековечить своего любимца. На самом деле мальчик — типично мифологический персонаж, что-то вроде раблезианского Гаргантюа, который еще в младенчестве съел на завтрак целую корову, в зрелом возрасте проглотил (не заметив) паломников вместе с салатом, а когда ему надоело назойливое любопытство парижской толпы, «отстегнул свой несравненный гульфик, извлек оттуда нечто и столь обильно оросил собравшихся, что двести шестьдесят тысяч четыреста восемнадцать человек утонули, не считая женщин и детей».

      В гардеробе Писающего мальчика около 2000 костюмов, в которые его почти каждый день наряжают. Это чрезвычайно любопытно, поскольку  статуи языческих богов  когда-то регулярно омывали, одевали и украшали.

7688